Александр Поверин

 

Книги и публикации

учебная литература художественная литература публикации в СМИ статьи А.Поверина

 

Человек эпохи Возрождения

 

Ещё в эпоху неолита люди знали, как создавать из глины изысканные произведения искусства. А тысячелетие назад это ремесло пришло на Русь и стало невероятно популярным. В начале же XX века в России – уже более 700 очагов гончарства. А сколько их сейчас? Хоть 10 наберётся? Один из немногих, кто возрождает это древнее ремесло, – гончар, художник, керамист, скульптор, писатель Александр Поверин. Он живёт в Нахабине, в окрестностях этого подмосковного города находится и его мастерская.

 

 

Скажу честно, я напросилась на мастер-класс. Невероятно сильно хотелось испытать чувство рождения гармоничной формы из хаоса. Но мастер не любит суеты. «Может, чаю?» – спросил он первым делом.

Мы сидим в огромной мастерской с четырёхметровыми потолками, пьём чай из кружек, которые он выкрутил сам на гончарном круге. Александр Поверин только что вернулся из Италии, где вместе со своими учениками изучал искусство росписи.

 

– У них есть такая роспись, называется garofano – гвоздика. Эта роспись пришла из Китая и приглянулась итальянцам. Они её упростили, добавили свои цветы, которые растут в Италии. Я хочу перенести эту роспись на нашу почву. Уверен, что мы из неё сделаем «русскую гарофано». Возьмём вместо итальянских гвоздик ромашку, колокольчик. И если, например, гжельской росписи кого угодно не научишь, то итальянской росписи можно обучить любого. Там нет изображений людей, животных, нет перспективы. Но это очень красиво, – говорит Александр.

 

О гармонии форм, литературе, философии и языковых тонкостях он может рассуждать часами. «Привычка педагога», – улыбается мастер. Он преподавал в Университете культуры и искусств, работал профессиональным фотографом в журнале, сценаристом на телевидении, конструктором на заводе, писал программы массовых мероприятий для парка Горького, был режиссёром народного театра и даже бондарем во Владивостоке. Провёл 13 персональных выставок, написал трактат в 50 листов о «Слове о полку Игореве», выпустил книжку стихов и несколько изданий об искусстве и гончарном деле.

 

 

– Чувство гармонии у древних мастеров было безукоризненным. Каждый ребёнок с детства видел эту простую гармоничную форму. Если вас окружить кривыми формами, из вас вырастет неврастеник. Когда мы начали заниматься керамикой в 1990-х, всё время приходили заказчики и говорили: сделайте что-нибудь поприкольнее – такое слово тогда появилось. И мы делали ручку какую-нибудь кривую. А начиная с 2000 года обратная пошла тенденция. Говорят: сделайте мне посуду как можно проще. Людям хочется простоты и лаконизма.

 

Меня, как и мастера, привлекают классические формы. Таинство сотворения начинается с подготовки глины. Первым делом её переминают. Пропустишь камешек, не выдавишь воздух – при обжиге кувшин может потрескаться. У меня в руках – глина гжельская. Благодаря большому количеству окиси железа у неё красноватый оттенок.

 

– Обычно мы покупаем глину на Московском художественном комбинате. Её делают из Печорской, добавляют Гжельской. От Гжели до Гусь-Хрустального – целая гряда, колоссальный пласт глины. Это же полезное ископаемое, как золото. Гжельскую гряду копают уже 700 лет, и всё конца нет. Очень качественная глина, жирная, но с очень большой усадкой. Её надо доводить до гончарной массы, молотый песок добавлять. В общем, сложная технология. Там и мешалки, и фильтр-прессы. Сейчас в Москве можно купить испанскую, итальянскую глину.

 

 

– А самая лучшая какая?

 

– Я, как патриот, скажу: наша. Просто в Европе больше разнообразия. Там в любой город вы приедете и вам дадут каталог – вот такой толщины, где все гончарные круги, какие только есть, глина 30 сортов любой влажности, любого цвета. Вы заказываете по телефону, и вам привозят.

За время беседы успеваю скатать из глины шар, который по указанию мастера прилепляю в самый центр гончарного круга. «Сядьте ближе, прижмите локти, нос над центром шара», – командует он. Безропотно подчиняюсь. Первая операция – отцентровка. Нужно добиться того, чтобы глина ровно, как одно целое вращалась с кругом. Александр Поверин направляет мои руки. Медленно поднимаю и опускаю глиняный конус.

 

– Если будет хоть малейшее биение, когда стенки будут тонкие, под действием центробежной силы всё разлетится. На центровку уходит достаточно много времени. Не научившись это делать, дальше двигаться бессмысленно. Ну вот, практически отцентровали...

 

– Как вы поняли, что отцентровано?

 

– Возьмитесь за глину, закройте глаза. Сейчас я собью шар. Чувствуете, он бьёт по рукам?

– Да.

 

– Я его возвращаю в центр. А теперь?

 

– Теперь не бьёт.

 

Этот процесс сродни медитации. Однако многие на нём ломаются, им кажется, что центровка – дело слишком монотонное, не творческое. Ну а те, кто остаётся, 2 из 100, считай, что прошли боевое крещение. Следующая задача – сформировать дно сосуда. И тут приходится признать: ногти и гончарство – вещи несовместные. Без помощи мастера не обойтись.

 

– Вы уже решили, что это будет?

 

– Конечно. Это будет кувшин. Традиционный русский кувшин XVII века. Вот, я сформировал дно.

 

 

– Как вы это поняли?

 

– Это с опытом приходит. У мастера очень чувствительные подушечки пальцев. Вы можете микроны чувствовать. Самое главное, чтобы толщина изделия по всему периметру была одинаковой. У сосуда, который получится, толщина четыре-пять миллиметров – это уже хорошо. Теперь я начинаю тянуть его вверх, выворачиваю руки, их гончару надо ставить, как пианисту. Если он будет неправильно держать руки, никогда не добьётся качественного результата, толщины стенок. Стать мастером так же сложно, как стать виртуозом-музыкантом. Нужно потратить минимум 10 лет. Мастер – человек, который может из глины сделать всё что угодно. Любой толщины и любой формы.

 

В подтверждение своих слов из московской крынки века XVIII Александр за считанные минуты создаёт сосуд XVII века, чуть расширив его внизу и раскрыв венчик. Под опекой мастера даже самый непонятливый ученик, такой как я, может выкрутить своё простенькое произведение искусства.

 

– Слышите? Такой красивый звук появился. Это кувшин поёт?

 

– Да, это звук круга усиливается кувшином, как раструбом. Когда древние греки крутили сосуды, они разговаривали, звучала музыка, эта музыка записывалась на глину. Это же, как пластинка. Прочесть пытаются сегодня с помощью лазера, современные учёные воскрешают разговоры, это поразительное явление.

 

 

– Для чего этот кувшин создавали?

 

– Для молока, сбитня, кваса, пива. В Музее истории Москвы есть экспозиция XVII века. Там я изучал формы. В те времена от Таганки до Кремля была гончарная слобода. Большая территория – сплошные мастерские. Сейчас там остались Гончарная набережная и одноимённая улица. А в конце XVII столетия ремесленников выселили из Москвы, потому что много печей, дыма, случались пожары, они ушли на периферию, и чернолощеная керамика начала пропадать.

 

Александр Поверин традицию эту возрождает. Чёрными изделия делает не глина такого цвета, а специальный обжиг. Происходит изменение состава черепка. Окись железа при бескислородном обжиге превращается в закись, в окалину чёрного цвета. Полюбив этот благородный чёрный, в 1991 году художник основал гончарную артель «Покровская керамика». Назвали её в честь праздника Покрова. Правда, со временем гончары разбежались по своим мастерским. «Сейчас артель – это я», – отмечает Поверин.

 

– У нас ещё очень мало гончаров для такой страны. В Риге больше керамистов, чем в целой России. Есть на то политические причины. В 1918 году этнографическая экспедиция зафиксировала 236 гончарных промыслов. Сейчас остались Гжель и Скопин. Остальное было уничтожено. Ведь каждый промысел – это самодостаточное формирование людей. Ни от кого не зависели: глину брали в земле, круги и печи делали сами, торговали сами. Они могли на крынке написать: «Боже, Царя храни!», а могли: «За власть Советов». Что угодно. В итоге гончарство было уничтожено. Приходили люди в кожаных куртках, разбивали печи, всех загоняли в колхозы... Я был на развалинах таких артелей в Тверской области, в Торжке.

 

ЛЕОНАРДО ИЗ НАХАБИНА

Сейчас, после 70 лет застоя, это старинное ремесло потихоньку начинает возрождаться. Правда, обучать гончарному делу профильно в России не спешат. Хотя сам мастер действует весьма активно. В Университете культуры, где Александр Поверин отработал 10 лет, он оборудовал мастерскую.

 

– В Строгановке есть факультет керамики, но там пишут: «керамист», к гончарному кругу это не имеет отношения. В прошлом году у них появился мой ученик Володя Косяк, он там учит гончарному делу. В Академии изящных искусств Андрияки – шикарная мастерская, я там преподавал, сейчас ушёл, вместо себя оставил ученика своего – Андрея Матюхина.

 

 

Мастерскую в Нахабине построил друг Александра. Получился целый комплекс с небольшой гостиницей для учеников. Но это скорее исключение из правил. Молодым мастерам непросто найти место для творческих экспериментов. Цены за аренду помещений - заоблачные. Да и помощи в организации торговли ждать зачастую неоткуда... В отличие от той же Италии, где и обучение гончарному делу поставлено и магазинчики сувенирные с керамикой на каждом шагу.

 

– Мы договорились с мэром города Фаэнце, это родина фаянса, что хотим приехать поучиться. Нас принимали как близких родственников. Поселили в шикарной гостинице, в мэрию пригласили. Мы были в Болонье, в Равенне, во Флоренции, в Риме, на родине Леонардо да Винчи. Я им на прощание подарил щанки. Это два горшка, скреплённые одной ручкой. В таких носили еду косцам в поле. На одном написал по-русски: «Италия», на другом: «Россия» – по-итальянски. Как знак дружбы.

 

У этой российско-итальянской дружбы запланировано продолжение. В январе в Москве и Подмосковье будут ждать делегацию из Фаэнца. Александр Поверин мечтает осуществить программу по обмену студентами. Чтобы гончары, обогащённые иностранным опытом, развивали это искусство и на местах.

 

– Предложение формирует спрос, - говорит на прощанье Александр, - мы хотим открыть здесь магазин «Покровская керамика». И я вам гарантирую: мы сделаем шикарный магазин. Я его заставлю шикарной керамикой, и будет потрясающий спрос.

 

Может, и мой горшок после обжига найдёт себе место на одной из полок рядом с луковником, квасником, глиняной сковородкой и авторскими кувшинами со смещённым носиком. Хотя все эти работы Александра Поверина уже давно из разряда ремесленных изделий перешли в категорию произведений искусства...

 

 

Текст: Aнастасия Логвинова, фото автора

 

Журнал «Подмосковье», 12 ноября, 2015 г.